Анталия

Очередной рейс в масках подходит к концу. Самолет заходит на посадку, и стюардессы прячутся за шторки. Они мужественно сражались с упорно высовывавшимися из-под масок носами пассажиров, страждущих кислорода, но вышли побежденными в этой неравной схватке.

Я лечу в Анталию, от которой отлынивал все эти годы. Волею зловредного вируса и закрытых границ, спустя много стран и городов я, наконец, попаду в эту русскоязычную туристическую Мекку.

Самолет грузно плюхается на землю, и я со своим худосочным рюкзаком миную багажную ленту и выползаю наружу. В лицо пышет жаром. Я смотрю на термометр на телефоне, а потом, не поверив глазам, еще раз. +41. И это в средине сентября.

Ну, здравствуй Анталия! Какая пылкая встреча, однако. На подуставшем микроавтобусе я добираюсь до района Коньяалты и вяло плетусь по солнцу до гостиницы со звучным названием Лимон.

Она вполне оправдывает свое кислое название. Вода в номере идет тонюсенькой струйкой, это я замечаю сразу и жалуюсь турку на рецепшене. А вот то, что кондиционер гонит теплый воздух, я, увы, понимаю только через час, когда просыпаюсь от головной боли.

После десятиминутного препирательства с уже другим турком, который держит руку на кондиционере и магическими пассами вызывает холодный воздух, я, не дождавшись обещанного мастера по починке кондиционеров, делаю кислое лицо, забираю деньги и покидаю Лимон.

Я шагаю по нескончаемой набережной на встречу скалистым горам в легкой вечерней дымке и дивлюсь обилию отдыхающих.

Вирус вирусом, страх страхом, а бизнес никто не отменял. При том, на самом пляже, под густо натыканными зонтиками масок замечено не было, равно как и в кафешках по правую сторону.

Бегуны и велосипедисты несутся по своим дорожкам тоже без масок. А вот на самой набережной вирус, очевидно, свирепствует гораздо сильнее. Пробравшись между полуголыми масочниками, я углубляюсь в город искать ночлег.

Но не тут то было, свободных номеров нет. Я брожу по тихому райончику, вдыхаю теплый аромат хвои вперемешку с запахом краски, и все никак не могу найти комнату.

День близится к концу, и уставший телефон тревожно сообщает о том, что заряд заканчивается. Я уже начинаю терять надежду, когда из слегка облупленного, а когда-то выкрашенного в голубой цвет отеля выскакивает человек с длинными черными волосами и приглашает меня внутрь.

Рецепция обклеяна знаками о социальном дистанцировании, а стойка так и вовсе обмотана красно-белой лентой.

И, конечно, воздух прокурен так, что никакому здравомыслящему вирусу не придет в голову тут задержаться.

Комната слегка пошарпанная, но кондиционер работает и горячая вода есть. Чего же более? Я принимаю долгожданный душ и отправляюсь на море.

Пропитанное за день солнечными лучами, оно обнимает меня солеными теплыми лапами и напоминает, зачем и почему приезжают сюда люди.

Последующие несколько дней я пытаюсь найти что-нибудь занимательное (для меня) в самом городе. И, кроме еды, не могу. Возможно, виной тому жара. А может, это опыт.

Грандиозный Стамбул, загадочный месопотамский Мардин, резковатый озерный Ван, европейский Измир, уютный Мармарис, белоcнежный Бодрум. Каждый из них в свое время не оставил меня равнодушным.

Анталия, в целом, пожалуй, приятный город. Но, вместе с тем, блекловатый и безликий. Сонные, уставшие от туристов гостиницы и кафе, утомительно длинный пляж, туристический центр, новый модерновый парк…

Все дело, наверное, в том, что здесь царит туризм, с которым я не дружен. Мне бы забраться в какую-то иранскую или индийскую глушь и выживать.

Я слушаю рассказы сменщика хозяина гостиницы, неряшливого лысеющего турка, о русских и украинских девушках. Он говорит на плохом русском и называет меня братан, чем не особо радует меня.

Утром, придя на завтрак в очередное кафе, на вопрос официанта «По-русски понимаешь, братан?», я отвечаю, что «no», мол правь Британия морями, со мной только на английском.

Как-то вечером я встречаюсь со своим давнишним товарищем с Каучсерфинга, доктором Умутом.

Когда-то во время моей поездки на восток Турции он здорово выручил меня. Показал свой город Мардин, познакомил со своими друзьями, и помог разобраться с билетом в Ван, когда я блукал по недружелюбному мардинскому автовокзалу и препирался с продавцами.

Тогда мы много общались о его работе в больнице и о семейной жизни. Его жена, украинка Катя, родила ему сына. Но жизнь в очень традиционном Мардине была ей не по душе, и они решили перебраться в Анталию.

Сейчас, больше года спустя, он говорит о семье неохотно. Развелся, Катя в Украине, сына видел до карантина.

Пару дней в Анталии для меня более чем достаточно, а я зачем-то задержался дольше.

До свидания, Анталия, или, пожалуй, прощай!

Я еду в Каш. Дорога петляет среди скал и будит воспоминания о чем-то далеком, крымском, из детства. А также о французском Лазурном Береге и итальянских приморских городишках. Какая восхитительная сияющая бескрайняя синева!

Каш оказывается симпатичным многоярусным городишкой, узким улочками тянущимся к морю.

Мой Airbnb хост живет на верхнем ярусе, и мы взбираемся по лестницам, пыхтя и обливаясь потом.

На самом верху нас ждет приз — черный с белой грудкой кот. Он лежит на железном ящике и одобрительно помуркивает.

Добавить комментарий