По Кратеру Вулкана

С вечера я ставлю будильник, чтобы не проспать, но будит меня телефонный звонок. Набирает водитель, чтобы сказать, что он будет на тридцать минут позже. Я недовольно бурчу в трубку, но сам тихонько радуюсь, что можно еще полчаса поваляться.

Выезжаем мы около восьми. Водитель, седой, кряжистый индонезиец по имени Гунади с неожиданно светлыми глазами, лихачит. Дороги хорошие, гораздо лучше украинских. По пути он рассказывает, что работал в США, зарабатывал на будущую семью. Понятно теперь, откуда его молодцеватый английский. А потом жил на Бали, пока не женился.

По пути мы останавливаемся заправиться (бензин оказывается дешевле доллара за литр) и перекусить неизменным рисом с обжигающим губы рыбным карри.

Около одиннадцати дорога начинает вилять и нас обступают зеленые мохнатые холмы. Мы проезжаем стоянку, заставленную яркими джипами.

— Дальше только на джипе. — кивает водитель.

— Джиповая мафия? — спрашиваю я.

— Типа того. — улыбается он в ответ.

— А как же мы на легковой?

— Прорвемся.

И действительно, мы прорываемся. Гунади беседует с охранником, объясняет что-то, платит за въезд, и мы двигаемся дальше. И вскоре оказываемся перед следующим шлагбаумом, где снова нужно платить за проезд, на этот раз не за машину, а за нас. Билет для иностранца в десять раз дороже, чем для местного.

— Деньги в карман чиновникам или на благоустройство территории?

— И то, и другое. — лаконичен водитель.

Скоро мы останавливаемся. И у меня захватывает дух. Среди серой пустыни возвышается совсем неподалеку гора, каких мне еще не доводилось видеть. Зеленая, пирамидоподобная, вся в складках-морщинах.

— Так вот ты какой, Бромо!

— И вовсе это не Бромо. — развеивает волшебство Гунади. — Это гора Баток.

— А где же Бромо? — огочаюсь я.

— А слева. Смотри, дымит как. Там индуисты периодически совершают жертвоприношения. Режут свиньям и курам глодки и бросают их в кратер.

Я присматриваюсь. И действительно, слева от зеленой горы клубится дым. Бромо оказывается широкой разлапистой пирамидой ниже горы Баток, и, конечно, не зеленого цвета, а черно-серого.

— Пешком до него около часа. Там час. И обратно час. — говорит Гунади и оправдывающимся тоном добавляет. — Я тебя тут подожду.

Я не против. Даже, скорее, наоборот. Я рад отправиться на встречу с Бромо в одиночестве. Быстро спускаюсь по дороге вниз и оказываюсь в Море Песка. Теперь я понимаю, почему эта серость так называется. При ближайшем рассмотрении она оказывается темным песчаным полотном с редкими зелеными прогалинами.

Я пробираюсь по песку, прохожу мимо маленького тенггерийского индуистского храма и смотрю через ступенчатые ворота, уходящие в небо, на приближающуюся гору Баток.

А потом, перебравшись через застывшую реку лавы, направляюсь вдоль главного храма к лестнице, ведущей на Бромо. Точно по Луне иду. Не земные ландшафты.

Взобравшись по отвесной леснице и встретив по пути еще парочку туристов, я оказываюсь вдруг на краю кратера вулкана. Откуда-то снизу, из невидимого жерла валит густой белый дым, что-то побулькивает и пахнет серой. То есть не просто пахнет, а одурманивающе выпрыскивает и обволакивает этим плотным резким запахом.

Это зрелище настолько не похоже на все то, что мне доводилось видеть ранее, что я на какое-то время замираю и просто впитываю. Огромная инфернальная мандала, а в ее центре пропасть, извергающая дым.

Я ощущаю благоговение. И лучше понимаю образ Ада и преисподней.

Где-то внизу, скрыт за дымным маревом, первозданный Хаос, что живет в утробе нашей Планеты.

Далеко, на другом конце кратера виднеется фигурка, и две девушки-туристки рассматривают ее.

— Неужели кто-то забрался туда? — спрашивают они гида.

— Это индуистский алтарь. — отвечает он. — И да, туда можно забраться. А раньше, до последнего извержения, стены были шире и легко можно было обойти кратер вокруг.

Они разворачиваются и возвращаются к огражденной смотровой площадке, а меня ноги несут дальше, к алтарю.

И вдруг из-под моих ног выпархивает огромная черно-белая бабочка и кружится, танцует над пропастью.

До этого момента рассказ был о Хаосе вулкана. Здесь же — начало встречи с моим внутренним Хаосом.

Сначала тропинка ведет по относительно ровной поверхности. Она широка, и я шагаю, пригреваемый лучами полуденного солнца, слушаю урчание вулкана и рассматриваю лунный ландшафт с высоты двух тысяч метров.

Постепенно тропинка сужается и начинает скакать то вверх то вниз. Одинокие фигурки туристов остаются позади и превращаются в едва различимые точки.

Спустя некоторое время я поднимаюсь к алтарю. Тут явно кто-то был сегодня. Об этом говорят догоревшие благовония и свежие бананы, оставленные этим кем-то.

Вот тут-то мне бы и развернуться обратно. Но я, увлеченный и взбудораженный, решаю обойти эту огромную дымящуюся мандалу вокруг. Постепенно следы теряются и от тропинки остается лишь намек. Я замедляю ход.Взбудораженность трансформируется в тревогу.

Вокруг ни души.

Ноги устают и начинают подрагивать. Смотровая площадка уже не далеко. Я прошел, наверное, около 4/5 пути и намерен идти дальше, когда тропинка обрывается совсем, и для ходьбы остается тоненький канатик поверхности.

Слева обрыв, а справа пропасть вулкана из которой валит уже нестерпимо вонючий едкий дым. Можно попытаться спуститься влево и как-то обогнуть неприступный участок, но силы на исходе. И я начинаю паниковать. А хватит ли сил дойти обратно?

Я на минутку присаживаюсь на теплую черную поврехность и прислушиваюсь к себе. В груди ухает сердце, тело дрожит, руки цепляются за серые скалы. Я решаю вернуться.

Обратный путь дается мне нелегко. Опускается туман. Тут почти каждый день после обеда идет дождь. Я представляю себе, что значит быть застигнутым тут дождем и прибавляю ходу. Из под ноги выскакивают несколько камушков и летят в кратер. Я едва удерживаюсь на ногах. После этого я на четвереньках медленно пробираюсь обратно, придерживаясь руками за скалы.

Вот он, спасительный алтарь! Я взмок от пота, перепачкан в пыли, снова расцарапал еще не успевшую зажить с Ломбока ладонь. И я живой! Очень живой. Жизнь пульсирует во мне, я ощущаю ее каждой клеточкой тела. Это ликование после тревоги и борьбы, это свобода и необъятное пространство, снаружи и внутри.

Сквозь утихающий страх я продолжаю обратный путь и благодарю Бромо, когда из тумана выплывает человеческая фигурка. Она увеличивается, и скоро ко мне подходит не по погоде одетый в шорты и футболку парень.

Я обрушиваю на него свой рассказ а вместе с ним поток эмоций. Он улыбается и говорит: «Понял, дальше не пойду».

— Ты откуда кстати?

— Украина.

— Ух ты! — он переходит с английского на русский. — А я из России, учился в Киеве, а живу в Париже. Тебя как зовут?

— Коля.

— А меня Костя.

И мы жмем друг другу руки.

Сквозь туман мы пробираемся к лестнице, ведущей вниз. Кроме нас вокруг никого нет. И говорим, говорим. По пути нам попадаются красные шлепанцы, аккуратно стоящие у края кратера. Владельца не видать. Возможно, их просто кто-то забыл.

А внизу Море Песка превратилось в Море Тумана. Мы бредем сквозь него к месту, где Костин водитель ждет его, чтобы везти на вокзал. Костя едет на вулкан Иджен, чтобы увидеть ночью извергающееся из него синее пламя. Он торопится, а я нет. Поэтому я решаю выбраться вместе с ним, а уже потом искать своего водителя.

— Где-то тут должна быть большая лужа. — сообщает Костя, вглядываясь в туман. — А от нее наверх, козьей тропой. Это чтобы за вход не платить, мне водитель показал.

Тропа действительно оказывается козьей, и мои уставшие ноги укоризненно болят. Скоро наши пути расходятся, и Костя исчезает за поворотом дороги. И жизни.

Я безуспешно пытаюсь связаться со своим водителем и отправляю ему несколько сообщений. И даже успеваю заказать чай в местном кафе, когда он появляется с обеспокоенным лицом.

— Как ты тут очутился? Я уже подал тебя в розыск рэнджерам!

К чести его стоит сказать, что никаких упреков с его стороны не следует.

— Как тебе Бромо? — спрашивает он.

— Великолепен. — отвечаю я.

На горы мягко накидывает туманное покрывало сумрака вечер.

Добавить комментарий